Любовь, вина и репарация (1937а)

В 1936 году Мелани Кляйн и Джоан Ривьер прочитали публичные лекции под общим заголовком «Эмоциональная жизнь цивилизованных мужчин и женщин». В дальнейшем материалы этих лекций стали основой для их совместной небольшой книги «Любовь, ненависть и репарация» (1937). Джоан Ривьер представила в эту книгу текст «Ненависть, вина, агрессия», а Кляйн акцентировала внимание на любви и репарации.

Представленный текст Кляйн интересен тем широким охватом разнообразных человеческих эмоций, которые она описывает в их динамике и взаимодействии; феноменологически это наиболее полное представление взглядов Кляйн на эмоциональную жизнь человека. Она показывает основы таких человеческих чувств, как ответственность, доверие, сопереживание, любовь. В данной статье она указывает, что репаративная активность младенца присуща ему, буквально, с самых первых дней жизни. Это утверждение Кляйн скорректировала в более поздних своих работах, отнеся возникающую способность к репарации на период после параноидно-шизоидной позиции и преодоления механизмов расщепления.

(Перевод с английского С. Г. Эжбаевой. На русском языке публикуется впервые).

Две части этой книги¹ обсуждают очень разные аспекты человеческих эмоций. Первая, «Ненависть, жадность и агрессия», рассматривает сильные импульсы ненависти, составляющие фундаментальную часть человеческой природы. Вторая, в которой я пытаюсь дать картину одинаково могущественных сил любви и влечения к репарации, дополняет первую, поскольку на самом деле в психике человека не существует явного деления, подразумеваемого данным способом изложения. Разделяя нашу тему таким образом, мы, пожалуй, не можем ясно выразить взаимодействие любви и ненависти; однако деление этой огромной проблемы было необходимо, поскольку показать пути развития переживаний любви и тенденций к репарации в связи с агрессивными импульсами и вопреки им возможно лишь при рассмотрении роли деструктивных импульсов во взаимодействии ненависти и любви.

Параграф Джоан Ривьер разъяснил, что эти эмоции впервые появляются в раннем отношении ребенка к грудям матери и, в основном, переживаются в связи с желаемой личностью. Необходимо вернуться к психической жизни ребенка, чтобы изучить взаимодействие всех различных сил, начинающих выстраивать самую сложную из всех человеческих эмоций, которую мы называем любовью.

Первый объект любви и ненависти ребенка — его мать — и желанна, и ненавидима со всей интенсивностью и силой, характерной ранним побуждениям ребенка. В самом начале он любит мать в тот момент, когда она удовлетворяет его потребности в питании, облегчая его чувство голода и давая ему чувственное удовольствие, которое он переживает, когда его рот стимулируется сосанием груди. Это удовлетворение, существенная часть сексуальности ребенка, в действительности, является ее первым выражением.

Однако, когда ребенок голоден и его желания не удовлетворяются или когда он чувствует боль или дискомфорт в теле, вся ситуация внезапно меняется. Пробуждаются ненависть и агрессивные переживания, начинают доминировать импульсы разрушить ту самую личность, которая является объектом всех желаний и которая в его психике связана со всем, что он переживает, — в равной степени как с плохим, так и с хорошим. Более того, как подробно показала Джоан Ривьер, ненависть и агрессивные переживания вызывают у ребенка весьма болезненные состояния, такие как удушье, одышка и другие подобные явления, которые он считает деструктивными для своего тела; таким образом, агрессия, несчастье и страхи опять-таки усиливаются.

Прямым и первичным средством, приносящим ребенку облегчение от этих болезненных состояний голода, ненависти, напряжения и страха, является удовлетворение его желаний матерью. Временное переживание безопасности, которое достигается при получении удовлетворения, значительно увеличивает само удовлетворение; соответственно, переживание безопасности становится важным компонентом удовольствия всякий раз, когда личность получает любовь. Это относится и к ребенку, и к взрослому, к более простым формам любви и к самым сложным ее проявлениям. Поскольку мать сначала удовлетворяла все наши первые потребности в самосохранении и чувственные желания и давала нам безопасность, роль, играемая ею в нашей психике, постоянна, хотя различные способы, которыми осуществляется это влияние, и формы, которые оно принимает, могут быть совсем неочевидными в более поздней жизни. К примеру, женщина, которая, по всей видимости, отдалилась от матери, но все же бессознательно ищет некоторые черты своего раннего отношения к ней в своем отношении к мужу или к мужчине, которого любит. Весьма важная роль, играемая отцом в эмоциональной жизни ребенка, также влияет на все более поздние любовные отношения, а также на все иные человеческие связи. Однако поскольку он считается удовлетворяющей, дружелюбной и защищающей фигурой, раннее отношение ребенка к нему, отчасти, моделируется по образцу отношения к матери.

Ребенок, для которого мать первично является лишь объектом, удовлетворяющим все его желания — то есть хорошей грудью ², — вскоре начинает отвечать на эти удовлетворения и заботу матери, развивая чувства любви к ней как к личности. Однако деструктивные импульсы в корне нарушают эту первую любовь. Любовь и ненависть борются в психике ребенка; и эта борьба в определенной степени сохраняется на протяжении всей жизни и с большой долей вероятности становится источником опасности в человеческих отношениях.

Импульсы и переживания ребенка сопровождаются некоей психической активностью, которую я считаю самой примитивной: это выстраивание фантазий или, проще говоря, образное мышление. К примеру, ребенок, переживающий желание груди матери, когда она не тут, может представить себе, что она тут, то есть может представить себе удовлетворение, исходящее от нее. Такое примитивное фантазирование является самой ранней формой способности, позднее развивающейся в более сложную работу воображения.

Ранние фантазии, сопровождающие переживания ребенка, бывают различных видов. В только что упомянутых фантазиях ребенок воображает себе удовлетворение, которого ему недостает. Однако приятные фантазии сопровождают и фактическое удовлетворение; деструктивные же фантазии сопровождают фрустрацию и переживания ненависти, пробуждаемые ими. Когда грудь фрустрирует ребенка, он атакует ее в фантазиях. Но если эта грудь приносит ему удовлетворение, он любит ее, и у него возникают приятные фантазии по отношению к ней. В агрессивных фантазиях он желает искусать и разорвать мать и ее груди, а также другими способами разрушить ее.

Очень важная черта этих деструктивных фантазий, равносильных пожеланиям смерти, заключается в том, что ребенок считает, что-то, чего он желает в своих фантазиях, в действительности уже произошло; то есть он переживает, что в действительности уже разрушил объект деструктивных импульсов и продолжает разрушать его: это имеет чрезвычайно важные для развития психики последствия. Ребенок находит поддержку против этих страхов во всемогущественных фантазиях восстанавливающего типа: это также имеет чрезвычайно важные для его развития последствия. Если ребенок в агрессивных фантазиях повредил мать, искусав или разорвав ее, возможно, вскоре он выстроит фантазии, что соединяет кусочки воедино и восстанавливает ее³. Однако это не до конца уничтожает страхи того, что он разрушил объект, который, как мы знаем, является тем, кого он любит, в ком больше всего нуждается и от которого полностью зависит. На мой взгляд, эти основные конфликты глубоко влияют на течение и силу эмоциональной жизни взрослых личностей.

Борьба между любовью и ненавистью со всеми конфликтами, которым она дает начало, устанавливается, как я попыталась показать, в раннем младенчестве, и является активной на протяжении всей жизни. Она начинается с отношения ребенка к обоим родителям. Чувственные переживания существуют уже в отношении грудного младенца к матери и выражаются в доставляющих удовольствие для рта ощущениях, связанных с процессом сосания. Вскоре на первый план выступают генитальные переживания, и сильное желание материнских сосков уменьшается. Однако оно не исчезает полностью, а остается активным в бессознательной и отчасти в сознательной психике.

Сейчас, в случае с маленькой девочкой, интерес к соску уступает место интересу, по большей части, бессознательному, к гениталиям отца, которые становятся объектом ее либидинозных желаний и фантазий. По мере того, как продолжается развитие, маленькая девочка желает отца больше, чем свою мать, у нее есть сознательные и бессознательные фантазии о том, как занять место матери, отвоевать у нее отца и стать его женой. Она также ревнует к детям, которых имеет ее мать, желает, чтобы отец дал ей собственных детей. Эти переживания, желания и фантазии сопутствуют соперничеству, агрессии и ненависти к матери и добавляются к обидам, которые она испытывает по отношению к матери из-за самых ранних фрустраций от груди. Тем не менее в психике маленькой девочки все же остаются активными сексуальные фантазии и желания по отношению к матери. Под их влиянием она хочет занять место отца по отношению к матери, и в определенных случаях эти желания и фантазии могут развиться даже сильнее желаний и фантазий в отношении отца. Таким образом, помимо любви к обоим родителям, существуют переживания соперничества с ними, и это смешение переживаний в дальнейшем переносится на отношение к братьям и сестрам. Желания и фантазии, связанные с матерью и сестрами, являются основой непосредственных гомосексуальных отношений в более поздней жизни, а также гомосексуальных переживаний, косвенно проявляющихся в дружбе и привязанности между женщинами. При обычном ходе событий эти гомосексуальные желания отходят на задний план, отклоняются и сублимируются, господство получает притяжение к противоположному полу.

Аналогичное развитие происходит и у маленького мальчика, который вскоре испытывает генитальные желания по отношению к матери и переживания ненависти к отцу как к сопернику. Однако у него тоже развиваются генитальные желания по отношению к отцу, и в этом первопричина гомосексуальности у мужчин. Эти ситуации дают начало многим конфликтам — поскольку маленькая девочка, хотя и ненавидит свою мать, все же любит ее; а маленький мальчик любит отца и оберегает его от опасностей, исходящих от его — мальчика — агрессивных импульсов. Более того, основной объект всех сексуальных желаний — у девочки отец, у мальчика мать — также вызывает ненависть и месть, поскольку эти желания не оправдываются. Ребенок также сильно ревнует к братьям и сестрам, поскольку они его соперники в получении родительской любви. Однако он и их любит, и соответственно в этой связи вновь пробуждаются серьезные конфликты между агрессивными импульсами и переживаниями любви. Это ведет к переживаниям вины и к тому же к желаниям возмещения: смешению чувств, имеющему большое значение не только для отношений с братьями и сестрами, но и для социальной установки, и для переживаний любви и вины, а также для желания возмещения в более поздней жизни, поскольку отношения с людьми в целом конструируются по подобному паттерну.

Ранее я сказала, что переживания любви и благодарности у ребенка возникают непосредственно и спонтанно в ответ на любовь и заботу матери. Могущество любви — представляющее собой проявление сил, направленных на сохранение жизни, — существует в ребенке так же, как и деструктивные импульсы, и находит свое фундаментальное выражение в привязанности ребенка к груди матери, развивающейся в любовь к ней как к личности. Моя психоаналитическая работа убедила меня в том, что, когда в психике ребенка возникают конфликты между любовью и ненавистью и активизируются страхи потерять любимый объект, совершается очень важный шаг в развитии. Сейчас эти переживания вины и страдания входят в эмоцию любви в качестве ее нового элемента. Они становятся неотъемлемой частью любви и оказывают серьезное влияние, как качественно, так и количественно.

Даже у маленького ребенка можно наблюдать заботу о любимом, которая не является, как можно подумать, лишь признаком зависимости от дружелюбной полезной личности. Наряду с деструктивными импульсами в бессознательной психике как ребенка, так и взрослого существует стремление принести жертву, чтобы помочь любимым людям, которым в фантазии был нанесен вред или которые были разрушены, и привести их в порядок. В глубинах психики стремление делать людей счастливыми связано с сильным переживанием ответственности и заботы о них, что проявляется в истинном сочувствии к другим людям и в способности понимать их такими, какими они являются и какими они себя ощущают.

Быть действительно внимательным к другим значит уметь ставить себя на их место: мы «идентифицируем» себя с ними. Сейчас эта идентификация с другим человеком является очень важным элементом человеческих взаимоотношений в целом, а также условием настоящих сильных переживаний любви. Мы способны пренебрегать или в некоторой степени жертвовать собственными переживаниями и желаниями и, таким образом, на некоторое время ставить на первое место интересы и эмоции другого человека, лишь обладая способностью идентифицировать себя с любимым человеком. Поскольку, идентифицируясь с другими людьми, мы, так сказать, делимся помощью или удовольствием, которое доставляем им, в одном отношении мы получаем то, чем пожертвовали в другом⁴. В конечном счете, принося жертвы кому-то, кого мы любим, и идентифицируя себя с любимой личностью, мы играем роль хорошего родителя и ведем себя так же, как по нашему переживанию родители вели себя по отношению к нам — или же, как мы бы хотели, чтобы они вели себя по отношению к нам. В то же самое время мы играем роль хорошего ребенка по отношению к родителям — роль, которую, как мы думаем, надо было бы сыграть в прошлом, и которая отыгрывается в настоящем. Таким образом, переворачивая ситуацию, а именно, действуя по отношению к другому человеку как хороший родитель, в фантазии мы воссоздаем и наслаждаемся желаемой любовью и хорошестью наших родителей.

Однако действовать как хорошие родители по отношению к другим людям также может быть способом справиться с фрустрациями и страданиями прошлого. Наши обиды на родителей за то, что они фрустрировали нас, наряду с переживаниями ненависти и мести, которые они пробудили в нас, и,  кроме того, переживания вины и отчаяния, возникающие из этой ненависти и мести, поскольку мы повредили родителей, которых в то же самое время любим, — все это в фантазии мы можем аннулировать ретроспективно (изымая некоторые основания для ненависти), играя одновременно роли любящих родителей и любящих детей. В то же время в бессознательной фантазии мы возмещаем повреждения, которые нанесли в фантазии и за которые все еще бессознательно чувствуем себя виновными.

Это осуществление репарации является фундаментальным элементом любви и всех человеческих взаимоотношений; поэтому я часто буду ссылаться на него далее.

Принимая во внимание то, что я сказала о происхождении любви, сейчас давайте рассмотрим некоторые особые взаимоотношения взрослых, сначала взяв в качестве примера удовлетворительное стабильное любовное взаимоотношение между мужчиной и женщиной, какое можно найти в счастливом браке. Оно подразумевает глубокую привязанность, способность к взаимным жертвам, умение делить — ив горе, и в радости, как интересы, так и сексуальное наслаждение. Взаимоотношение этой природы предоставляет широчайшую свободу самым разнообразным проявлениям любви⁵. Если у женщины материнская установка к мужчине, она исполняет (насколько это возможно) его самые ранние желания удовлетворений, которые он искал в матери. В прошлом эти желания так и не были полностью удовлетворены, он так и не отказался от них полностью. Сейчас этот мужчина обладает, так сказать, собственной матерью, испытывая при этом относительно незначительное переживание вины. (Я более подробно рассмотрю причины этого явления позже.) Если у женщины, помимо обладания этими материнскими переживаниями, богато развитая эмоциональная жизнь, она также сохранит нечто из детской установки к отцу, и некоторые черты этого старого взаимоотношения войдут в ее отношение к мужу. К примеру, она будет доверять мужу и восхищаться им, для нее он будет защищающей и помогающей фигурой, какой был отец. Эти переживания станут основой отношения, в котором желания и потребности женщины как взрослой личности могут быть полностью удовлетворены.

К тому же, эта установка жены дает мужчине возможность в различных отношениях быть ей защитой и помощью — то есть в бессознательном играть роль хорошего мужа собственной матери.

Если женщина способна на сильные переживания любви и к мужу, и к детям, можно сделать вывод, что весьма вероятно в детстве у нее были хорошие взаимоотношения с обоими родителями, а также с братьями и сестрами; то есть ей удалось удовлетворительно справиться с ранними переживаниями ненависти и мести по отношению к ним. Ранее я уже упоминала важность бессознательного желания маленькой девочки получить ребенка от своего отца и значимость связанных с этим желанием сексуальных вожделений по отношению к нему. Фрустрация отцом генитальных желаний вызывает у девочки интенсивные агрессивные фантазии, имеющие огромное значение для способности к сексуальному удовлетворению во взрослой жизни. Таким образом, у маленькой девочки сексуальные фантазии связаны с ненавистью, в особенности, направленной на пенис отца, поскольку она переживает, что пенис отказывает ей в удовлетворении, которое дает матери. В своей ревности и ненависти она желает, чтобы пенис был опасной губительной вещью — той, которая не сможет удовлетворить и мать, — таким образом, в ее фантазиях пенис приобретает деструктивные качества. Из-за этих бессознательных желаний, сосредоточенных на сексуальном удовлетворении родителей, половые органы и сексуальное удовлетворение в некоторых фантазиях приобретают плохой опасный характер. С другой стороны, за этими агрессивными фантазиями в психике девочки следуют желания возмещения — особенно путем фантазий об исцелении гениталий отца, которые она в психике повредила или сделала плохими. Фантазии исцелительной природы связаны и с сексуальными переживаниями, и с желаниями. Все эти бессознательные фантазии в значительной мере влияют на переживания женщины по отношению к мужу. Если он любит ее и удовлетворяет сексуально, ее бессознательные садистические фантазии теряют силу. Но, поскольку они не полностью лишены действенности (хотя у вполне нормальной женщины они не присутствуют в той степени, которая тормозит тенденцию к сочетанию с более позитивными или дружественными эротическими импульсами), они ведут к стимуляции фантазий восстанавливающей природы; таким образом, вновь вводится в действие влечение осуществить репарацию.

Сексуальное удовлетворение доставляет ей не только удовольствие, но и заверение, и поддержку против страхов и переживаний вины, являющихся результатом ее ранних садистических желаний. Это заверение усиливает сексуальное удовлетворение и вызывает у женщины переживания благодарности, нежности и усиленной любви. Лишь поскольку где-то в глубинах ее психики существует переживание того, что ее гениталии опасны и могут повредить гениталии мужа, — переживание, исходящее из агрессивных фантазий, направленных против отца, — одна часть получаемого ею удовлетворения исходит из того, что она способна доставить мужу удовольствие и счастье и что ее гениталии, соответственно, оказываются хорошими.

Поскольку у маленькой девочки были фантазии о том, что гениталии отца опасны, они по-прежнему оказывают определенное влияние и на бессознательное женщины. Однако, если у нее счастливые и приносящие сексуальное удовлетворение отношения с мужем, его гениталии считаются хорошими, таким образом, опровергаются ее страхи перед плохими гениталиями. Сексуальное удовлетворение служит двойным заверением: заверением ее хорошести и хорошести мужа, а переживание безопасности, полученное таким способом, добавляется к фактическому сексуальному наслаждению. Цикл заверения, обеспеченный таким образом, становится еще шире. Ранняя ревность и ненависть женщины, направленные на мать как соперницу за любовь отца, сыграли важную роль в ее агрессивных фантазиях. Взаимное счастье, доставленное и сексуальным удовлетворением и счастливым любящим отношением к мужу, отчасти будет пережито как признак того, что садистические желания, направленные против матери, не возымели действия или что репарация была удачна. На эмоциональную установку и сексуальность мужчины по отношению к жене, конечно, также влияет его прошлое. Фрустрация матерью его генитальных желаний в детстве пробудила фантазии, в которых его пенис стал инструментом, способным причинить боль или вызвать повреждение матери. В то же самое время ревность и ненависть к отцу как к сопернику за любовь матери запускают фантазии садистической природы, направленные и против отца.

Обсуждая эмоции и взаимоотношения взрослых, я на протяжении данной статьи рассматриваю, главным образом, значение, которое имеют ранние импульсы, бессознательные переживания и фантазии ребенка для более поздних проявлений любви. Я осознаю, что это неизбежно ведет к несколько концентрированной и схематичной презентации, поскольку таким образом я не смогу отдать должное многочисленным факторам, содействующим построению взрослых взаимоотношений через постоянное взаимодействие влияний, исходящих из внешнего мира и внутренних сил индивида.